Дом Пастернака. Пресса
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

Пресса


По родной стране. На перекрёстке времён и судеб

Село Всеволодо-Благодатское отмечало своё 185-летие, а я встречала сельчан, желающих посмотреть выставку народного творчества. Её разместили в клубе, в котором до 1932 года находилась церковь. Она была единственной на всю округу от Воскресенской и Сольвы до Екатерининки и Никито-Ивделя. Коротать время в прохладе бывшей церкви, о которой уже ничего не напоминает, мне помогает заведующая сельской библиотекой, краевед, хранительница истории родного села Светлана Васильевна Таджиева (Сапегина). Каждая встреча с ней – это новое знакомство или новая история. Девять лет назад Светлана Васильевна первый раз показала мне Всеволодск, провела экскурсию, посвятила в его историю, и, кто знает, может, благодаря ей я обрела любовь к этому краю, Заозёрью. Его история уходит вглубь веков, во времена Строгановых, империя которых прирастала зауральскими землями после успешного похода Ермака Тимофеевича в Сибирь. Именитым людям Строгановым была подарена государем Заозёрская дача. Но ни один из рода Строгановых так и не побывал в этих краях: далеко, да и незачем, важных дел хватало и в Прикамье. В 1773 году Строгановы продают за 300 рублей серебром часть земель, принадлежащих им по обе стороны Уральских гор, князю Всеволожскому – так Заозёрской дачей по эту строну Урала и землями по ту сторону хребта (нынешние Александровск, Всеволодо-Вильва) стали владеть Всеволожские. Всё, что связано с этими великими династиями, собирается юными краеведами из Североуральска и Полуночного, а помогает им в этом Этнокультурный экологический центр «Былина в Заозёрье», который уже второй год организует для школьников краеведческие экспедиции-путешествия «По следам Строгановых». Прошлым летом мы с ребятами посетили Сольвычегодск и Великий Устюг, в этом году наш путь лежал в Чердынь через Губаху, Кизел, Усолье, Соликамск. Не могли мы не побывать и во Всеволодо-Вильве. Ведь эти места и наши края объединяют две великие фамилии в истории государства Российского – Строгановы и Всеволожские…

Участники экспедиции вставали рано: надо многое успеть за день. Я же светлой ночью просыпалась несколько раз: слушала пение птиц, – почему-то наши так не поют. Мы разбили лагерь на берегу Вильвы, точнее на одном из её стариц, у сухой листвянки. Многоголосье птиц и разноцветье трав здесь, на берегу, и в самой Всеволодо-Вильве такое, что диву даёшься. То утро выдалось седым и каким-то косматым. Ранняя прогулка по колено в росной траве, а потом переход речки вброд кого-то из нас развеселили, а кого-то сделали раздражительным, напуганным и даже занудным. Оно и понятно: в такую рань холодно и сыро, солнце только-только ещё встаёт. А мне радостно. Здравствуй, солнце, и прощай, Вильва! По дороге на железнодорожную станцию вспоминаю встречи с вильвинцами, особенно с экскурсоводом Натальей и стоматологом-пасечником Андреем Николаевичем.

Наталья, девушка лет 25, примчалась на велосипеде к крыльцу большого дома, где, коротая время за разговором с его смотрителем, немолодой и словоохотливой женщиной, наша группа оглядывала окрестности. Готовясь к путешествию, я тщательно собирала материал о посёлке, потому и привела сюда ребят – недавно в этом здании открылся Дом Пастернака. На картинках в сети он действительно гармонично вписывался в окружающую природу, и дух захватывало от рекламной статьи: «Не много в России найдется мест, отмеченных подобным созвездием имен». Наталья, выяснив, кто мы и откуда, посокрушавшись, что не заявили о себе раньше, ей бы не пришлось никуда ездить – только-только закончилась предыдущая экскурсия, – взяла в руки папочку и начала рассказ об истории Всеволодо-Вильвы.

«В истории этого старинного горнозаводского поселка, небольшого и внешне малоприметного есть черта, которая выделяет ее из ряда других во многом подобных уральских поселений. Со Всеволодо-Вильвой оказались связаны судьбы выдающихся деятелей истории и культуры России. Династия князей Всеволожских, Савва Морозов, Антон Павлович Чехов, Борис Збарский. Наконец, Борис Пастернак. Да что же мы на крыльце-то стоим?» – опомнилась она и пригласила нас войти в дом, в холодок. Не сказать, что было жарко, но на солнце начинало припекать, да и пройтись по комнатам, где некогда хаживал Пастернак, подышать тем ещё воздухом, не терпелось. «Проходите, сюда, пожалуйста. Вот здесь гостиная, здесь кабинет…»

Инициатором восстановления дома Бориса Пастернака стал ученый и общественный деятель, доктор филологических наук, профессор Владимир Васильевич Абашев. Он выдвигался на получение Строгановской премии-2008 за выдающиеся заслуги в развитии искусства и культуры. Пять лет кропотливой работы, и вот в 2008 году во Всеволодо-Вильве был открыт культурно-досуговый и мемориальный центр «Дом Пастернака». Наталья разъясняет: «Сейчас в «Доме» заканчиваются восстановительные работы. На них по инициативе губернатора Олега Чиркунова из краевого бюджета было выделено более 14 миллионов рублей. По замыслу разработчиков проекта, музей должен воссоздать атмосферу тех лет, когда во Всеволодо-Вильве жил Борис Леонидович Пастернак. Кроме того, в экспозиции найдется место и другим известным деятелям культуры и науки: великому русскому писателю Антону Чехову, который в 1902 году гостил во Всеволодо-Вильве, меценату Савве Морозову (он был владельцем местного завода), изобретателю способа приготовления чистого хлороформа Борису Збарскому (он работал управляющим на заводе во Всеволодо-Вильве). Музей будет включен в туристические маршруты по северу края, которые уже охватывают Усолье и Соликамск. Здесь ждут и иностранных туристов, тем более что презентация пермских туристических проектов, в частности, связанных с Борисом Пастернаком, состоялась в ноябре в Лондоне на Всемирной туристической ярмарке World Travel Market 2007».

Наш гид проводит нас в дальние комнаты. Мы оказываемся в достаточно большом зале с одиноким фортепиано в углу и несколькими рядами мягких стульев, рассаживаемся, оглядываемся. На стенах – увеличенные в десятки раз фотографии Пастернака и его окружения, черновики стихотворений той поры. Какие-то снимки кажутся знакомыми по пастернаковским сборникам. Фотоинсталяция «Пастернак во Всеволодо-Вильве» пермских фотохудожников Марины и Анатолия Долматовых смотрится эффектно.

Наталья начинает своё новое повествование: «В 1916 году уральские химические заводы – Всеволодо-Вильвенский и Ивакинский – принадлежали вдове Саввы Морозова Зинаиде Григорьевне (во втором браке Резвой). Служба на них стала важным событием в биографии Бориса Пастернака, которому было в ту пору двадцать шесть лет». Пастернак приехал сюда в разгар Первой мировой войны по приглашению Б.И. Збарского, не в последнюю очередь для того, чтобы избежать воинской повинности: заводы были военными. Полгода жизни в Прикамье оставили в поэте неизгладимые впечатления, отразившиеся во многих его произведениях разных лет: в его знаменитом романе «Доктор Живаго», в ранней повести «Детство Люверс», в стихотворениях «Урал впервые», «Кокошник нахлобучила…» («Ивака»), «На пароходе», «Марбург», «Я понял жизни цель, и чту...», «Заря на севере» и других произведениях. К уральским картинам, подробностям быта и говора Пастернак возвращался всю жизнь. Этот период его жизни был «одним из лучших времён», как признавался сам поэт уже в 50-е. Бытовые удобства (во Всеволодо-Вильве были электрическое освещение, телефон, ванна), особенная красота мест, простор, уединённость, возможность творческого самовыражения, полнокровная духовно-интеллектуальная жизнь – всё это позволило начинающему поэту переосмыслить и оценить прожитое и почувствовать своё предназначение. Находясь перед выбором – поэзия или музыка, – именно здесь, возможно ещё подспудно, он сделал окончательный выбор…

Мы снова стоим на крыльце, греясь после прохлады комнат на солнышке, и я уже иначе смотрю вокруг. Словно на машине времени, мы совершили экскурс в прошлое, и Пастернак стал как будто ближе. Деревьям, что роскошно растут напротив дома, по всей видимости, не меньше 150, а значит, были они свидетелями той, ставшей уже совсем иной, далёкой и нам непонятной жизни. Для того и организуется экспедиция наша – чтобы с прошлым родной страны не по учебникам знакомиться, а, так сказать, вживую. Благодарим нашего замечательного экскурсовода, обмениваемся телефонами – вдруг будут желающие посетить здешние места? – и тут выясняется необычность нашего гида. Наталья Мельник – профессиональная оперная певица. Окончила консерваторию в Екатеринбурге, прошла прослушивание в Пермский театр и теперь ждёт ответа. Снимок на память, слова прощания и наш экскурсовод резво укатила на своём велосипеде …

А наша дружная команда из восьми человек отправилась знакомиться с посёлком дальше. В справочнике рубежа XIX и XX веков, изданном Товариществом чайной торговли «Высоцкий и К» для Урала и Сибири, найденном мной в Интернете и посвященном «примерным маршрутам по Уралу», сообщается, что во Всеволодо-Вильве стояла церковь, располагались волостное правление, училище, почта. В имении производилась выделка древесного спирта, выжег угля, добывался известняк и доломит для мартеновских печей. Всё это в прошлом. Ныне на западной окраине поселка, ближе к реке, видны трубы некогда славного «Метила», химического завода, построенного на месте старого морозовского предприятия и пережившего свой расцвет в доперестроечные годы. В новую экономику «Метил» не вписался, превратившись в завод-призрак. Более реальными выглядят зеленые заросли старого парка Саввы Морозова с липовой аллеей вдоль извилистого ручья с загадочным названием Кичига. Этот-то парк мы и ищем.

Наверное, прав тот, кто охарактеризовал Всеволодо-Вильву, или просто Вильву, как называют посёлок местные жители, «перекрёстком судеб и культур». Ощущение вневременья не покидало – всё здесь пересеклось, перемешалось: деревянные, местами уже покосившиеся и основательно присевшие постройки прошлого, утонувшие в высоком, почти по пояс разнотравье (траву на улицах посёлка не скашивают – пчёл ведь разводят) и хрущёвские пятиэтажки, синие дали лесов и заливные луга.

Издалека видны вершины четырех лиственниц, высящихся над морозовским парком. К нему нас выводит добрый человек, с которым свела судьба ещё накануне вечером. Это он, Андрей Николаевич Ожегнов, встретил нас с улыбкой недалеко от своего дома. О нашем приезде ему сообщила дочь Катя, с которой мы познакомились в рейсовом автобусе и которая была нашим проводником по Александровску. Невысокого роста, коренастый, с удивительными глубокими голубыми глазами и неизменной улыбкой этот молодой ещё человек располагал к себе сразу. Он показал нам место, где можно встать лагерем дня на два, где можно взять воду – в родничке на самом дне поросшего великолепным травяным ковром оврага. Хоть и далековато от нашей стоянки, да зато вода в нём особенная, вкусная. Родничок Андрей обустроил сам и следит за его чистотой, подарил нам свою историю об источнике – каждое Крещенье устраивается здесь молебен, а в этом году после молитвы хмурое небо на востоке озарилось светом – получил родник благословение небес. Потому и назвал Андрей свой родничок Богородичным. Не только воды испить, но и мёду вкусить удалось нам у гостеприимного хозяина: Андрей угостил мёдом с собственной пасеки. По образованию Андрей стоматолог, преподавал в Пермской медицинской академии, но вернулся в Вильву – не может без земли, природы, своих пчёл. По призванию он – краевед и пчеловод, сейчас работает медиком на железной дороге и занимается любимым делом.

Лиственницы, что растут в заброшенном морозовском парке на высоком берегу Кичиги («Здесь бабы бельё стирали, поэтому ручей так назван, – разъясняет Андрей), – достопримечательность и эмблема Всеволодо-Вильвы. О них слагают легенды. Одну из них нам поведал Андрей Николаевич: у старообрядцев лиственница – священное дерево. По знаменательному созвучию: «лиственница» – «лествица» – «лестовка». Лестовкой называют старообрядческие плетеные из кожи четки. Они знаменуют лествицу — лестницу Иакова, символ духовного восхождения. То ли Савва Морозов (который, как свидетельствуют предания, был из старообрядцев) их посадил, освящая место, то ли потому и выбрал Всеволодо-Вильву, что увидел, как добрый знак задолго до него посаженные здесь благородные деревья.

Я вхожу под своды лиственниц и оказываюсь в природной часовне с четырьмя стволами-колоннами в углах и с ажурным сводом ветвей над головой. Запрокидываю голову –  ветки и вершины начинают кружиться. «Морозовские лиственницы, мелькая, как золотые спицы, вяжут нити времени. Наверное, здесь и проходит ось здешних мест, вокруг которой вращается округа», – так поэтично описал это сакральное место Владимир Абашев в книге«Всеволодо-Вильва на перекрестке русской культуры».

Ряд лип в стороне, посаженных то ли Всеволожскими, то ли Морозовым, образуют небольшую аллею, по которой прогуливался Антон Павлович Чехов, посетивший Вильву по приглашению С.Т. Морозова в июне 1902 года и проживший здесь неделю. От усадьбы Саввы Морозова не осталось даже развалин, лишь несколько кирпичей раскиданы на площадке парка культуры с поржавевшими от времени и невостребованности качелями-лодочками.

Всеволодо-Вильва – сердце междуречья – живёт в промежутке времён. Каждый раз, пережив расцвет, не удерживается в нём надолго. Похоже, что и сегодня Вильва никак не может полностью встроиться в современную действительность с её темпом, пестротой, навязчивостью рекламы, утратой духовности. Будто географическая промежуточность посёлка как-то связана с его особым историческим призванием: быть местом памяти и поэзии всей этой округи.

Мы покидали Вильву ранним росистым утром. Шли сонными, заросшими высокой травой и цветами деревенскими улочками на станцию. Миновали деревянный крест – знак, установленный в память о жертвах политических репрессий в мае этого года участниками другой экспедиции – «По рекам памяти», организованной пермским «Мемориалом». Во Всеволодо-Вильве и вокруг него в 30-50 годы двадцатого века трудилось большое количество спецпереселенцев, а с 1943 по 1945 здесь находился лагерь военнопленных. Но это уже другая история.

Елена Карпушева

Всеволодо-Вильва – Всеволодо-Благодатское. Июнь-июль 2009 г.

вернуться в каталог