Дом Пастернака. Пресса
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

Пресса


Время для новой мифологии // «Вятский наблюдатель» от 23 и 30 июля 2009

Пермский край: культурное наследие как ресурс экономического роста

Только успел корреспондент «Наблюдателя» осмыслить опыт театральной рефлексии города Кирова, как примерно с тою же целью, но далеко идущими последствиями – его пригласили поучаствовать в журналистской экспедиции по Пермскому краю.

Побывать в гостях у восточного соседа весьма актуально с точки зрения текущей политики: как-никак это родина Никиты Белых, – а также и исторически: это место деяний нашего общего с уральцами святого Трифона Вятского. Хотя Пермский край относится к числу регионов-доноров, социальные проблемы все-таки сходные. Огромное количество «умирающих» территорий, депрессивный и эвакуантский, в сторону столиц, настрой населения. Да и сам город Пермь, это признают даже его патриоты, не блещет ни внешней красотой и выразительностью застройки, ни развитой инфраструктурой, считается провинциальным и непрестижным. Зато человеческий потенциал здесь, как мы в этом убедились, мощнейший.

Туризм вместо заводов

Организаторы экспедиции, местный культурный фонд «Юрятин», действовали в рамках глобальной стратегии по «перемене участи» всей этой огромной и некогда монопромышленной территории. Индустриальный ресурс ее на данный момент считается исчерпанным, делать ставку на недра (хоть нынешняя Пермь и город корпоративный, «лукойловский») уже неперспективно. Что остается? – развивать туризм, как во всех цивилизованных странах. Этой идеей здесь загорелись всерьез и убеждены, что с сегодняшнего полупроцента малоприбыльную отрасль экономики вполне можно поднять до 10-15.

Что до природно-спортивного туризма, то он здесь был и есть (сплав по рекам, горнолыжный, воздухоплавательный, теперь вот еще и дайвинг), только нуждается в инвестициях, а вот культурно-историческую составляющую этого края собираются включить в самое ближайшее время. На сей предмет и подтянули журналистов с «обеих сторон уральского хребта»; можно было бы считать все это банальным пресс-туром, кабы не спартанские условия и не отчетливо гуманитарный смысл путешествия вглубь бывшей горнозаводской цивилизации. Красоты природы с множественными туманными горизонтами предгорий Урала и живописными речками-притоками, с каменными «городами» неясного происхождения были нам приятным бонусом, а непрерывные круглые столы с участием жителей давали ощутить живую драму приходящих в запустение территорий.

Пермь – город невизуальный

Когда автор этих строк, год примерно назад, запоем читал основные историографические сочинения Алексея Иванова-пермского, то подумал: после такого экскурса на этой земле непременно что-то должно произойти. Не может же быть, что после столь могучей «арт-подготовки» Пермь Великая останется заштатной территорией, а ее обитатели не соберут от общероссийской славы писателя никаких дивидендов. И они не замедлили. Иванов – отдельная тема, но пермские гуманитарии начали копать как раз там, где им предписано: не на поверхности. А, может, и под землей, где глухо ворочаются древние языческие боги, загнанные в андеграунд во времена христианизации. Это, конечно же, метафора, но и важный инструмент мифотворчества, которым теперь здесь увлекаются все – от доктора наук до школьного учителя, что водит школьников в походы по пещерам.

Как объяснил нам директор фонда «Юрятин» Владимир Абашев (филолог-краевед, человек редкой харизматичности, на коего здесь «молятся» и бизнесмены, и чиновники, поскольку верят в реальный прок от его идеи культурного возрождения), Пермь – город невизуальный, иными словами, невзрачный. Его нужно не показывать, а рассказывать, и тогда сезам откроется. Взять хотя бы главный индустриальный символ Перми – чугунный паровой молот, который никто никогда не видел, потому что он погружен в землю... (кстати, Пермь 17 сталинских лет называлась мужским и вполне ей аутентичным словом Молотов; многие жители и посейчас ностальгируют).

И вот, по мысли Абашева, акцентируя внимание не на домах, а на людях и конкретных событиях, нужно перестраивать всю культурно-просветительскую работу начиная с простой экскурсии. Что и делается уже. Экскурсии по городу нужны не столько для приезжих, но для своих – чтобы заново учились понимать и чувствовать родной город. Эти прогулки часто возникают спонтанно, по объявлению: какой-нибудь краевед (а еще чаще филолог, это вообще передовой отряд здешних культурных инициатив) собирает вокруг себя группу и идет по улицам города, рассказывая, с какими великими людьми или событиями связано каждое место. Благо, фамилий хватает, многие из них местного значения, а есть в этой короне и алмазы. И главная фигура, которая претерпевает сейчас мощную раскрутку с прицелом на международный туризм, – это Борис Пастернак. (Очень приличный памятник ему работы московского скульптора стал украшением одного из скверов города буквально накануне).

Был утренник, сводило челюсти,

И шелест листьев был как бред.

Синее оперенья селезня

Сверкал за Камою рассвет.

Это знаменитое стихотворение «На пароходе» датировано как раз 1916-м годом. По мнению Д. Быкова, все же Урал для Пастернака находился где-то «на востоке» его сознания, как образ «настоящего и страшного», со всеми его шахтами, заводами и, позднее, бессудными расправами.

(Окончание)

Корреспондент «Наблюдателя» побывал в гостях у восточного соседа – в Пермском крае по приглашению фонда «Юрятин», который добивается возрождения захиревшей, некогда монопромышленной территории. В его планах – развивать культурно-познавательный туризм, как во всех цивилизованных странах. Этой идеей здесь загорелись всерьез и убеждены, что с сегодняшнего полупроцента малоприбыльную отрасль экономики вполне можно поднять до 10–15.

Раньше здесь не знали такого овоща...

Юрятин – это Пермь пастернаковская, факт доказанный и несомненный. Тот самый уральский губернский город, описанный им в «Докторе Живаго» (у пермяков имеется целых четыре варианта, как могло образоваться это название). Здесь идентифицированы и «дом с фигурами», и городская читальня, где произошла роковая встреча Лары с Юрием Андреевичем. Автор романа ведь знал Урал не понаслышке, и в пастернаковедении это отдельная и самоценная страница его жизни и творчества.

Для того, чтобы картина «уральских каникул» поэта на пермской земле была полной, краеведы пошли вглубь территории и ориентируют на ее освоение местную власть и бизнес. Туда, где Пастернак гостил примерно полгода в доме управляющего заводами Саввы Морозова Бориса Збарского, в местечке под названием Всеволодо-Вильва близ городка Александровск, держала путь и наша экспедиция. Там всего за два года, с фундамента, воспроизведен разрушенный дом управляющего – теперь это дом-музей Бориса Пастернака, куда «заложили камень» многочисленные гости-пастернаковеды со всей Европы, съехавшиеся в Пермь к 90-летию пребывания поэта на Урале в 2006 году.

Гостей музея, пока что нечастых, обязательно свозят и в урочище Ивака, прообраз знаменитого Варыкино. Иностранцам, которым до сих пор застят глаз купола да маковки Дэвида Лина, полезно взглянуть на эту пустынную, дивного космического ландшафта местность с развалинами старого завода. А уж как говорит она сердцу русского человека...

Что же в итоге имеет территория? Пока немногое – бодрит и наполняет гордостью за свою малую родину. Улыбчивые дети непременно спросят чужака: вы к Пастернаку приехали? Знают его стихи. По поводу бывшего морозовского завода во Всеволодо-Вильве (производство теперь стоит) вам всякий скажет, что здесь работал – инженером!!! – Борис Пастернак, а потерявшие работу женщины в одном из цехов учатся лепить из глины. Угадайте с трех раз – кого. И ведь похоже. Надеются поставить дело на поток, а продавать в фешенебельном пермском ресторане «Живаго».

Филологи тоже вносят лепту в мифотворчество и расскажут вам, что именно на Урале Пастернак из неуверенного в себе юноши стал поэтом. В общем, как выразился один острослов из экспедиции, «раньше местные крестьяне не знали такого овоща пастернак», но приехала пермская интеллигенция и насадила его, как картошку, так что теперь без оного здесь не обходятся.

Историю спешат разобрать на бренды

У Перми много культурных символов – кунгурская пещера, балетная школа, деревянная скульптура, «звериный стиль», картинная галерея... Но надобно осваивать и новые! В русле этого движения возрождается к жизни огромный архитектурный памятник-ансамбль в Усолье под Березниками, вотчине Строгановых-солеваров, держателей Пермской земли. Территория острова, где она расположена, тоже была предана забвению и практически разрушена. Теперь ансамбль восстанавливается, и центр жизни здесь – «Строгановские палаты» с самой, как говорят, молодой и креативной командой музейщиков, которые за несколько лет создали его с нуля и теперь исчисляют годовой доход миллионом рублей. А фамилия Строгановых в местном рейтинге, подобном федеральному «имени России», на первом месте. Усолье – тоже ведь пастернаковский Урал, упомянутый им в ранних «Повести» и «Спекторском».

Конечно, на одной культуре далеко не уедешь, и поэтому паровозом к ней туризм развлекательный и спортивный. К Усолью-строгановскому – ежегодная парусная регата по Каме, а впридачу к Пастернаку – дайвинг и горные лыжи. Забавно. Но это и есть подход «технологов», которые работают в тесной связке со «смысловиками»-гуманитариями.

Идиллии здесь нет, и далеко не всегда культура находит общий язык с бизнесом и администрацией. Примером тому – ситуация с этнографическим музеем знаменитого подвижника Леонарда Постникова: одни взаимные претензии, обиды и ревность, что предпочтения властей г. Чусового отданы не им, а, например, популярному музею политических репрессий «Пермь-36» (возникшему на месте ГУЛАГа). Однако в целом все равно есть ощущение жизни, плодородной духовной среды и, главное, энергичного мужского присутствия даже там, где традиционно заняты женщины.

Недаром многие журналисты из иных городов (где сам бог велел развивать подобные направления) жутко завидовали местным относительно культурной политики региона – в том смысле, что у них-то вообще «никому ничего не надо».

Министр в контексте

А это министр культуры Пермского края Борис Мильграм (кстати, как и Пастернак, – Леонидович), бывший худрук местного театра драмы. Фигура колоритная во всех отношениях, активно обсуждаемая и популярная. Про него запущена легенда, что свой уик-энд он обычно проводит в разъездах по объектам областной культуры либо на раскопках. Интеллектуалы же относятся к нему строже, и главная претензия – преференции музею современного искусства, которым руководит известный московский галерист и политтехнолог Марат Гельман (сам факт необходимости музея не вызывает сомнений, возмущают непомерные аппетиты Гельмана, который запрашивает у областного бюджета 90 млн годового содержания). По этому поводу писатель Алексей Иванов отпустил многозначительную шутку, поменяв фигурантов местами: галерист Мильграм и министр Гельман. И даже отказался было, post factum, от престижной и весомой Строгановской премии, когда год спустя такую же получил Гельман за один из его выставочных проектов «Русское бедное». Однако в итоге Иванов не стал устраивать демарша и передал свою премию музею «Строгановские палаты».

Не повезло

Кстати, как нам удалось установить, «пермские каникулы» Б. Пастернака закончились в Вятской губернии! Здесь в 1917 году, в городке Тихие Горы на реке Каме, уже по новому месту работы Б. Збарского (теперь это часть г. Менделеевска в Татарстане), он встретил Февральскую революцию. Это интересный для нас факт довольно скупой географии «переделкинского дачника», однако он, по-видимому, не нашел отражения в творчестве Б. Пастернака.

Как, впрочем, и его более позднее путешествие вглубь Урала – в г. Свердловск в 1932 году. Это поездка по заданию партии, с целью ознакомления с новыми советскими реалиями (когда голодные раскулаченные крестьяне под окнами писательской столовой просили хлеба, а прирученным литераторам давали икру), не вызвала у Пастернака ничего кроме ужаса и отвращения, и он поспешил покинуть гостеприимный Свердловск. К слову, нынешние обитатели Екатеринбурга жалуются, что отрицательный, расстрельный имидж города в глазах иностранцев заслоняет абсолютно все его позитивные бренды, и с этим ничего нельзя сделать.

Людмила Нагаева

вернуться в каталог