Дом Пастернака. Пресса
Пишите, звоните


Фонд «Юрятин».
614990, г. Пермь,

ул. Букирева, 15, каб. 11

Тел.: +7 (342) 239-66-21


Дом Пастернака

(филиал Пермского краевого музея)

Пермский край,

пос. Всеволодо-Вильва,

ул. Свободы, 47.

Тел.: (34 274) 6-35-08.

Андрей Николаевич Ожиганов, 

заведующий филиалом музея —

Домом Пастернака:

+7 922 32 81 081 


Как добраться, где остановиться


По вопросам размещения

в гостинице в пос. Карьер-Известняк

(2 км от Всеволодо-Вильвы)

звоните: +7 912 987 06 55

(Руслан Волик)



По вопросам организации экскурсий

из Перми обращайтесь по телефонам:

+7 902 83 600 37 (Елена)

+7 902 83 999 86 (Иван)

e-mail


По вопросам организации экскурсий

по Дому Пастернака во Всеволодо-Вильве

обращайтесь по телефону:

+7 922 35 66 257

(Татьяна Ивановна Пастаногова,

научный сотрудник музейного комплекса)



Дом Пастернака

на facebook 


You need to upgrade your Flash Player This is replaced by the Flash content. Place your alternate content here and users without the Flash plugin or with Javascript turned off will see this.

Пресса


Культурная революция: как это делается в Перми // «Молодая Сибирь — Новая Сибирь» от 31 июля 2009

Новосибирск привык считать себя третьей культурной столицей России, а он превращается в глухомань

ПОСЛЕ десяти лет сплошной «культурной» журналистики очень хорошо понимаешь одного небезызвестного исторического деятеля: при слове «культура» рука сама собой тянется к выключателю компьютера, как у него — к пистолету. Вне столицы культурное поле российской провинции напоминает пустырь, в лучшем случае — огород, заросший сорняками. Новосибирск в этом смысле на первый взгляд выглядит даже получше других крупных российских городов: принято считать, что у нас, по крайней мере, неплохой театр, особенно оперный. И в области балета мы впереди многих регионов. Самому не раз приходилось этим козырять. Я, понятно, слегка передергиваю, но в целом, наверное, никто не будет спорить, что наш город может претендовать на роль культурной столицы лишь потому, что в соседних областях дело обстоит еще более не блестяще. Самое грустное, что такое положение дел со временем начинает осознаваться как само собой разумеющееся. Привыкаешь дышать разреженным воздухом — всюду, дескать, жизнь. Тем сильнее потрясение, когда узнаешь, что где-то все совершенно по-другому. Где культура не на словах, а на деле становится приоритетом.
В начале июля мне повезло побывать в Перми по приглашению местного фонда «Юрятин», который организовал для десятка «культурных» журналистов из различных городов экспедицию с завлекательным названием «Тупики и перспективы горнозаводской цивилизации». Недельная программа включала пребывание в Перми и поездку по северу Пермского края — с посещениями музеев, круглыми столами, дискуссиями и знакомством с туристическими достопримечательностями. Один из главных пунктов маршрута — поселок Всеволодо-Вильва, где фонд «Юрятин» восстановил дом, в котором в 1916 году полгода прожил молодой Борис Пастернак. История, как Борис Збарский, управляющий химическими заводами Саввы Морозова, пригласил пожить у себя в доме Пастернака, и чем обернулось пребывание поэта на Урале, сама по себе страшно увлекательна — но не менее увлекательна история о том, как фонд «Юрятин», отстроив сгоревший еще при советской власти дом заново, создал там музей и настоящий культурный центр. И вдруг оказалось, что этот музей способен стать той соломинкой, которая со временем может вытянуть, спасти этот депрессивный поселок. А поселок, в котором населения чуть меньше тысячи человек, действительно не ахти — по случаю кризиса закрылся метиловый завод, основное место работы большинства жителей. И надежда теперь только на то, что музей и все прочие пастернаковские места в округе станут рано или поздно раскрученным туристическим маршрутом. Во всяком случае, намерения администрации и поселка, и района серьезны. Уверенность в успехе этого далеко идущего плана по преображению поселка и района есть и по той причине, что план этот органично вписывается в более широкую стратегию — уже на уровне всего края. А то, что происходит в Перми, во весь голос называют культурной революцией — за несколько последних лет город нарастил такие культурные мускулы, что его трудно узнать.
МНЕ ДОВЕЛОСЬ впервые побывать в Перми лет семь назад на фестивале документального кино «Флаэртиана». Фестиваль известный, хороший, но ничего особо примечательного в городе, показалось, не было. Старая купеческая архитектура вперемежку со зданиями еще советских времен, знаменитая пермская деревянная скульптура в картинной галерее, пермский звериный стиль в музее краеведческом, пермский период в геологии. Нормальный провинциальный город с историей, со своими писателями, со своими культурными героями, в меру скучный, в меру унылый, в меру обветшавший.
В этот приезд Пермь поразила. Не внешним видом: центр усеян вполне себе уродливыми торговыми центрами и современными офисными зданиями, расплодившимися в нулевые благополучные годы. Новосибирск в этом смысле ничуть не краше, что вы хотите, точечная застройка. Поразило другое — плотность и масштаб культурных событий. Нет, кое о чем я знал, новости читаем, а на лентах информагентств в разделе культуры Пермь стала появляться с угрожающей частотой и регулярностью. То в Перми проводят международный конкурс на новое здание картинной галереи, в котором участвует — на минуточку — архитектурная суперзвезда Заха Хадид. То Марат Гельман с сенатором Сергеем Гордеевым открывают музей современного искусства. То фестиваль «Новая драма» переезжает сюда из Москвы... Опять же писатель Алексей Иванов, в каждом своем романе воспевающий родной край и речку Чусовую... Фестиваль «Дягилевские сезоны», в программе которого соседствуют опера «Один день Ивана Денисовича» по Солженицыну, Валерий Гергиев и «Синие носы»... В общем, издалека весь этот культурный вал казался несколько, что ли, преувеличенным, немного, как бы сказать, пиаром. Но на месте оказалось, что все гораздо круче, чем виделось издалека.
Оказалось, что в Перми культурные события происходят непрерывно, сплошным потоком. В июне в сквере у оперного театра открылся памятник Пастернаку. В дни, когда мы колесили по Пермскому краю, пересекая речки с окончанием на «ва», в Чердыни уже в третий раз проходил фестиваль «Сердце Пармы», в честь романа Алексея Иванова — не вполне литературный, а с участием всяких ролевиков и поклонников фэнтези. Буквально через несколько дней на месте последнего советского лагеря для политзаключенных «Пермь-36» открывался фестиваль «Пилорама» с участием правозащитника Сергея Ковалева, сидевшего в этой зоне, польского политика Адама Михника, с большой культурной программой (Юрий Шевчук и Михаил Борзыкин, Василий Шумов и Артемий Троицкий, фильмы фестиваля «Сталкер», уже упомянутая опера по Солженицыну и многое другое). В картинной галерее завершалась выставка местного классика Субботина-Пермяка, готовила которую большой дока в современном искусстве Катя Деготь. В конце июля начался этно-футуристический фестиваль KAMWA, собравший какие-то совсем экзотические музыкальные команды с Украины, из Скандинавии, еще бог весть откуда... В сентябре в Перми пройдет фестиваль современного искусства «Территория», которую вывезли из Москвы Кирилл Серебренников, Евгений Миронов и — наш — Теодор Курентзис. Программа еще не озвучена, но министр культуры Пермского края (приехавший на круглый стол в областную библиотеку прямо с каких-то археологических раскопок, в футболке и кроссовках) Мильграм по секрету пообещал выступление культового композитора Владимира Мартынова и приезд Роберта Планта... На малой сцене театра «Театр» известный московский театральный деятель Эдуард Бояков открыл филиал своего театра «Практика»... Чуткий ко всему актуальному Артемий Лебедев уже готов применять в Перми свои дизайнерские таланты...
Совсем отдельный пункт — музей современного искусства на Речном вокзале. Музей открылся осенью прошлого года проектом Сергея Гордеева «Русское бедное» — и проект наделал шума как в Перми, так и в столице. Сергей Гордеев, надо пояснить, сенатор от Пермского края, очень крупный бизнесмен. Но еще — основатель фонда «Русский авангард», в задачах которого — превращение знаменитого арбатского дома Мельникова в музей, пропаганда наследия мастеров авангарда, издание книг. Собственно, без него не было бы в Перми ни музея, ни Гельмана. А так — музей стал генератором культурной активности, вокруг него формируется творческая среда, что-то происходит — меняются экспозиции, проходят какие-то фестивали, выступления музыкантов и литераторов — то Сорокин с прозой, то Лимонов со стихами, то Псой Короленко с песнями. Полуразрушенное здание Речного вокзала отреставрировано внутри и частично снаружи, у входа слева стоит указатель, растопыривший стрелки во все стороны света: столько-то км до галереи «Тейт», столько-то до нью-йоркского МОМА. Справа — столбы с деревянными грачами работы Николая Полисского. На набережной Камы, с другой стороны музея, симпатичная надпись трехметровыми, наверное, кривоватыми буквами: «Счастье не за горами!» В музей паломничество российских и западных журналистов, и Пермь уже успели окрестить «Бильбао на Каме», имея в виду музей Гуггенхайма, построенный Френком Гери, благодаря которому заштатный городок стал процветающим культурным и туристическим центром. Конкурс на новое здание уже прошел, к слову.
Этот далеко не полный перечень событий впечатляет. Естественно, такое культурное изобилие не случилось само по себе. У этой культурной революции есть творцы. В первую очередь — люди власти: губернатор Олег Чиркунов, уже упомянутые сенатор Гордеев и министр культуры Мильграм. Мотивы очевидны: в условиях жесткой конкуренции территорий главным ресурсом становятся люди, а в решении человека жить в том или ином месте важнейшую роль играет культура. А в ситуации постиндустриальной, в ситуации умирания промышленности, культура и туризм способны стать основным козырем для привлечения и людей, и инвестиций. Звучит, в самом деле, и диковато, и утопично — где же это видано, чтобы телегу ставили впереди лошади? Но вот в Перми именно так и происходит — и хотя дивиденды пока в первую очередь моральные и пропагандистские, нет сомнений, что и реальный выигрыш рано или поздно последует.
То, что без воли к культуре, проявленной властными фигурами, ничего бы не было, это как раз понятно, у нас все перемены должны быть инициированы сверху. И все равно, где это видано, чтобы сенатор лично занимался наследием русского авангарда и современным искусством? Чтобы губернатор сам пригласил московского режиссера возглавить облдраму, а через три года назначил его министром культуры? Чтобы губернатор добросовестно вел блог в «Живом журнале», рассказывая в том числе и о том, как он, будучи во Франции, заехал на пару дней в Авиньон на театральный фестиваль, дабы посмотреть, как этот провинциальный городок живет за счет культуры? В общем, спасибо просвещенным правителям за богатую культурную жизнь.
А вот теперь главное. Никакие чиновники, даже самые прекрасные, не смогли бы насадить культуру, как картошку при Екатерине, если бы в Перми к этому времени не была так унавожена и взрыхлена культурная почва — родом из Перми писатели Королев и Юзефович, театр «У моста» открыл для России драматургию Макдонаха, в 90-е в городе активно культуртрегерствовал Виталий Кальпиди... Фонд «Юрятин», придуманный филологами Владимиром и Мариной Абашевыми (Марина, кстати, из Новосибирска, преподавала в НГУ) в середине 90-х, занимался тем, что уместно назвать краеведением с человеческим лицом — смыслами города, его мифологемами, его знаками. Книга Владимира Абашева «Пермь как текст», одноименная серия книг, организация выступлений в Перми чуть ли не всех сколь-либо заметных современных прозаиков и поэтов — без этой кропотливой работы (за которую фонд был награжден премией «Малый Букер»), возможно, ничего бы сегодня не выросло. Хотя бы потому, что все это время шел разговор не о частностях — о главном: о символических смыслах города. Собственно, Владимир Абашев упорно бил в одну точку (притом что на Пастернаке для него свет клином не сошелся, в Перми много кого еще было), доказывая, что без разговора о смысле не может быть никакой культурной стратегии, доказывая, что надо сначала создать образ города, который затем будет влиять на реальный город. Удивительно, но этот разговор о смыслах и целеполагании идет по нарастающей: по итогам прошлогоднего экономического форума вышел сборник статей и выступлений «Город Пермь» с подзаголовком «Смысловые структуры и культурные практики», в котором отметились многие из упомянутых выше персонажей: Мильграм, Гельман, Абашев, Иванов. Читать это поучительно и интересно. Авторы не демонстрируют никакого единодушия, но разговор идет публично и по существу — о том, какой должна стать Пермь.
Делать вид, что в Перми все прекрасно и нет никаких проблем, не будем. Местное культурное сообщество достаточно болезненно отреагировало на «варягов» — Алексей Иванов, например, при каждом удобном случае поливает Гельмана и современное искусство, поминают музей совриска и губернатору с министром культуры — и работы с нецензурной лексикой там имеются, и денег-де на него уходит много, вместо того чтобы дороги ремонтировать. Но есть надежда, что эти противоречия не смертельны, оппоненты большей частью вменяемы, и культурная революция будет бескровной и не перерастет в гражданскую войну.
Мне кажется, опыт Перми заслуживает быть описанным так подробно. Хотя бы для того, чтобы как-то попытаться его осмыслить и применить кое-что из него у нас, в Новосибирске. Разумеется, незачем механически сравнивать ситуацию и толщину культурного слоя у нас и у них. В Перми, надо полагать, и культурный бюджет побольше, поскольку «Лукойл» там качает нефть из недр, воспетых Пастернаком, и история города больше на двести лет и богаче культурными мифами (Строгановы, Ермак, Михаил Романов), и туристический ресурс у них не в пример нашему — и горные речки, и пещеры, и горнолыжные склоны, и глубоководные озера для дайвинга. И от Москвы Пермь ближе в два с лишним раза, что автоматически облегчает любую коммуникацию, в том числе и культурную, — а к нам замучаешься привозить хоть театры, хоть оркестры. Нет, по качеству своего, доморощенного продукта Новосибирск, наверное, Перми во многом не уступит, но не будем говорить о своих сильных сторонах, их и так знаем, хватит льстить себе.
Новосибирск, есть такое ощущение, нуждается в современной и продвинутой молодежной политике, в частности, в сфере культуры, у нас огромное количество студентов, образованной молодежи, но им нечего выбрать на существующем сегодня рынке развлечений. К сожалению, по сравнению с началом нулевых Новосибирск в этом смысле не приобрел, а даже растерял — исчез и рассчитанный на молодежь фестиваль «Сиб-Альтера», и фестиваль сверхкороткого фильма перебрался в Москву. Уже приходилось писать, что современное искусство сегодня занимает то место, что и музыка лет двадцать назад, — оно востребовано молодежью, оно аттрактивно, в нем есть элемент аттракциона, и в то же время оно говорит о серьезных и ответственных вещах. Да, оно часто раздражает, оно бывает непонятным, у него много противников, но без него нельзя, если мы не хотим навечно остаться эстетической провинцией. Ну, разумеется, пресловутому молодежному карнавалу «Монстрация», с которым так старательно боролись милиция и чиновники, есть простая и дешевая альтернатива — пивные рок-фестивали и бесконечные фестивали бега... Но далеко-то все равно не убежишь... Городу обязательно нужен музей современного искусства, способный стать смысловым и творческим центром, вокруг которого можно строить осмысленную молодежную политику, центром притяжения, центром кристаллизации.
Я уверен, что Новосибирск не меньше Перми (даже наоборот, потому что у нас населения в полтора раза больше, а ситуация такая же постиндустриальная) нуждается в масштабной и амбициозной культурной стратегии, без которой мы остаемся одной большой барахолкой, перевалочным пунктом туристов по дороге на Алтай и в Горную Шорию, транзитной остановкой, где нет ничего интересного, кроме здания оперного театра и зоопарка. Дело, мне кажется, даже не в том, чтобы в разы увеличить финансирование, — понятно, что невозможно, денег взять особо неоткуда. Но важно именно определить приоритет культуры и разработать стратегию, важно поддержать те инициативы, которые уже существуют, наметить точки роста.
Пока же вместо культурной стратегии мы каждый раз имеем план жидких разрозненных мероприятий к какой-нибудь дате — что, согласимся, не одно и то же. Стратегия и политика возможны, как было уже замечено, только если определены главные смысловые опорные точки, но они не придумываются в чиновничьих кабинетах, а размечаются на символической карте города в результате публичных разговоров и обсуждений в экспертной среде. Людей, любящих и знающих город и его историю, его культуру, достаточно, надо только начать этот разговор, начать, пока не стало поздно. Вопрос, конечно, и в том, захочет ли власть услышать этот разговор, способна ли она воспринимать другие точки зрения. Слабость и экспертного, и общественного мнения в городе очевидна, примеров тому масса, но говорить все равно необходимо. Да, я знаю, что разговоры об имидже Новосибирска идут давно, пиарщики ломают голову, как его, этот имидж, улучшить, но этот сизифов труд криэйтеров не заменит публичного заинтересованного разговора, в котором должны участвовать историки и краеведы, архитекторы и социологи, литераторы и филологи. Для начала надо бы вслух поговорить о том, каким мы хотим видеть наш город, каким он должен быть, понять его и придумать, сочинить его заново.

Сергей Самойленко

вернуться в каталог